Главное меню
Грузчик Светлогорского ЦКК: Начальники оказались сволочами
 «Всю дорогу мастер смены уговаривал, чтобы не оформлял как производственную травму, а оформил как бытовую, — вспоминает события того дня Виктор Манкевич. — В приемном покое в состоянии аффекта, сгоряча я сказал врачу, что упал на даче, которой у меня, кстати , нет. Когда сделали рентген, врач несколько раз переспрашивал, произошло ли это на дачном участке. Я подтвердил. Поверил обещаниям мастера, поверил, что завод в беде не бросит, понадеялся на их порядочность, все-таки я 17 лет отработал на заводе. На самом деле, они оказались сволочами».
29 мая в больницу к Манкевичу приехали мастер смены № 2 Аркадий Сивак, начальник участка погрузочно-разгрузочных работ Петр Короткевич и заместитель начальника транспортного цеха Юрий Соболевский, снова стали уговаривать, чтобы скрыл факт производственной травмы. Они привезли заявление, в котором Манкевич якобы просил дать ему отгул на 28 мая (день травмы) и попросили его подписать. Виктор Манкевич согласился
«Говорили, что они в беде меня не оставят, сделают все возможное, наймут лучших врачей, обеспечат лечение на высоком уровне, — говорит Виктор Манкевич. — Я поддался на уговоры, у меня были на тот момент 3 непогашенных кредита, стрессовое состояние, ремонт в квартире, жена больна онкологией. Я понадеялся на их порядочность. Я попросил начальника участка погрузочно-разгрузочных работ хотя бы погасить кредиты (в общей сложности около 15 млн.), раз уж я пошел им на уступки. Пообещал, но вся их помощь составила только 900 тыс. рублей».
30 сентября Виктору Манкевичу дали 2-ю группу инвалидности и сразу же уволили с предприятия.
Когда Виктор понял, что его попросту «кинуло» начальство, он начал обращаться в различные инстанции, чтобы его травму признали производственной. Ходил с матерью к директору комбината, обращался в районную инспекцию по труду, райисполком, областную инспекцию по труду, районную прокуратуру, Генеральную прокуратуру, администрацию президента, Гомельскую областную прокуратуру. Два раза в милиции ему отказывали в возбуждении уголовного дела. Последняя инстанция, куда может обратиться бывший грузчик — это суд, но в суд нужно привести двух свидетелей того, что в день травмы Виктор Манкевич находился на предприятии.
«Безнадежно все — обращения в прокуратуру, в государственные инстанции к добру не ведут, — сокрушенно говорит бывший грузчик. - На «отвяжись» пишут обычные формальные отписки. Уже 5 или 6 прокурорских проверок и все ответы пишут под копирку. Я хочу, чтобы мою травму признали производственной, выплатили мне денежную компенсацию. В суд бессмысленно обращаться, так как, во-первых, надо деньги, которых у меня нет, и, самое главное, нет свидетелей. Ведь все свидетели, которые видели меня на территории завода в тот день, были свидетелями травмы, начали говорить, что они ничего не видели. Все боятся увольнения с работы, если кто-то даст в мою пользу показания. Разговаривал я со своей родственницей, она знакомая грузчика Дикуна Димы, который ей сказал, что свидетелей травмы заставили лжесвидетельствовать, иначе с ними не будут продлены контракты».
Ситуацию комментирует правовой инспектор профсоюза РЭП Леонид Судаленко: «Ситуация, к сожалению, типичная. Работодатель хочет скрыть травму, уговаривает работника соврать. Работники часто соглашаются, не хотят портить отношения с начальством. Такой расклад ошибочный для работника и выигрышный для работодателя. В результате человек теряет здоровье, работу и возможные выплаты в связи с ухудшением здоровья. В подобной ситуации я бы посоветовал рабочему не торопиться подписывать бумаги, требовать обстоятельного расследования несчастного случая. И даже если директор будет на коленях стоять перед вами в больнице, не соглашайтесь подписывать бумаги, которые не соответствуют действительности».
Грузчик Светлогорского ЦКК: Начальники оказались сволочами (видео) «Всю дорогу мастер смены уговаривал, чтобы не оформлял как производственную травму, а оформил как бытовую, — вспоминает события того дня Виктор Манкевич. — В приемном покое в состоянии аффекта, сгоряча я сказал врачу, что упал на даче, которой у меня, кстати , нет. Когда сделали рентген, врач несколько раз переспрашивал, произошло ли это на дачном участке. Я подтвердил. Поверил обещаниям мастера, поверил, что завод в беде не бросит, понадеялся на их порядочность, все-таки я 17 лет отработал на заводе. На самом деле, они оказались сволочами». 29 мая в больницу к Манкевичу приехали мастер смены № 2 Аркадий Сивак, начальник участка погрузочно-разгрузочных работ Петр Короткевич и заместитель начальника транспортного цеха Юрий Соболевский, снова стали уговаривать, чтобы скрыл факт производственной травмы. Они привезли заявление, в котором Манкевич якобы просил дать ему отгул на 28 мая (день травмы) и попросили его подписать. Виктор Манкевич согласился. «Говорили, что они в беде меня не оставят, сделают все возможное, наймут лучших врачей, обеспечат лечение на высоком уровне, — говорит Виктор Манкевич. — Я поддался на уговоры, у меня были на тот момент 3 непогашенных кредита, стрессовое состояние, ремонт в квартире, жена больна онкологией. Я понадеялся на их порядочность. Я попросил начальника участка погрузочно-разгрузочных работ хотя бы погасить кредиты (в общей сложности около 15 млн.), раз уж я пошел им на уступки. Пообещал, но вся их помощь составила только 900 тыс. рублей». 30 сентября Виктору Манкевичу дали 2-ю группу инвалидности и сразу же уволили с предприятия. Когда Виктор понял, что его попросту «кинуло» начальство, он начал обращаться в различные инстанции, чтобы его травму признали производственной. Ходил с матерью к директору комбината, обращался в районную инспекцию по труду, райисполком, областную инспекцию по труду, районную прокуратуру, Генеральную прокуратуру, администрацию президента, Гомельскую областную прокуратуру. Два раза в милиции ему отказывали в возбуждении уголовного дела. Последняя инстанция, куда может обратиться бывший грузчик — это суд, но в суд нужно привести двух свидетелей того, что в день травмы Виктор Манкевич находился на предприятии. «Безнадежно все — обращения в прокуратуру, в государственные инстанции к добру не ведут, — сокрушенно говорит бывший грузчик. - На «отвяжись» пишут обычные формальные отписки. Уже 5 или 6 прокурорских проверок и все ответы пишут под копирку. Я хочу, чтобы мою травму признали производственной, выплатили мне денежную компенсацию. В суд бессмысленно обращаться, так как, во-первых, надо деньги, которых у меня нет, и, самое главное, нет свидетелей. Ведь все свидетели, которые видели меня на территории завода в тот день, были свидетелями травмы, начали говорить, что они ничего не видели. Все боятся увольнения с работы, если кто-то даст в мою пользу показания. Разговаривал я со своей родственницей, она знакомая грузчика Дикуна Димы, который ей сказал, что свидетелей травмы заставили лжесвидетельствовать, иначе с ними не будут продлены контракты». Ситуацию комментирует правовой инспектор профсоюза РЭП Леонид Судаленко: «Ситуация, к сожалению, типичная. Работодатель хочет скрыть травму, уговаривает работника соврать. Работники часто соглашаются, не хотят портить отношения с начальством. Такой расклад ошибочный для работника и выигрышный для работодателя. В результате человек теряет здоровье, работу и возможные выплаты в связи с ухудшением здоровья. В подобной ситуации я бы посоветовал рабочему не торопиться подписывать бумаги, требовать обстоятельного расследования несчастного случая. И даже если директор будет на коленях стоять перед вами в больнице, не соглашайтесь подписывать бумаги, которые не соответствуют действительности». → http://gomel.today/svetlogorsk-70/
2403Просмотра
  • Добавил:
  • Добавлено:
    17.11.2015
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]